Истоки Палеха: Иконопись и батальная живопись

 

"Битва у Мульвийского моста", 1807,
Крестовоздвиженская церковь, Палех, Россия

Фреска с Битвой у Мульвийского моста из знаменитой палехской Крестовоздвиженской церкви позволяет лучше разобраться в истоках палехской живописи. Советская версия истории Палеха была немного лукавой. Она рассказывала примерно так: талантливые народные художники вдохновлялись русским фольклором, былинами, Пушкиным и создали новое уникальное народное искусство. Это искусство мы и видим на лакированных коробочках, особенно часто продающихся там, где много иностранцев. А на самом деле между строк оставался главный факт: эти художники были наследниками нескольких столетий русской иконописной традиции и создавали они свой стиль не на коробочках, а на иконостасах.

Росписи Крестовоздвиженского храма создавались в начале XIX века, и исследователи отмечают, что многие композиции восходят к западноевропейским гравюрам, в том числе немецким. Палехские мастера перерабатывали эти образцы, делая фигуры более условными, сокращая второстепенные детали, и украшая изображения в духе Палеха. 

Фреска сделана в духе Палеха: на ней почти нет свободного места. Фигуры словно образуют декоративный узор, такой орнаментальный поток движения. Использование золота очень символично. Рассвет над головой императора Константина это как нимб над головой святого. Сама тема битвы у Мульвийского моста очень показательна для иконописи. Это не просто военная победа святого Константина. Это победа, совершившаяся под знаком Креста. Поэтому палехские художники пишут ее не как военную историю, а  как икону исторического чуда.

После революции случилась катастрофа для их ремесла. Храмы перестали заказывать росписи, иконы оказались вне закона. Перед палехскими мастерами встал вопрос: либо исчезнуть как художественная школа, либо найти новое содержание для старой формы. И тогда произошло удивительное явление. Сюжеты поменялись, а язык остался. Когда мы смотрим на палехскую иллюстрацию к «Руслану и Людмиле» или к «Коньку-Горбунку», мы не замечаем, но ощущаем, что перед нами фактически иконописец, который просто перешел на другие темы.

В этом смысле палехская миниатюра XX века напоминает мне русские православные церкви после закрытия храмов. Здание может стать музеем, складом или клубом, но если внимательно посмотреть на стены и своды, то происхождение все равно читается. Так и с Палехом: под Пушкиным, былинами и революционными сюжетами продолжала жить школа иконописцев.

Символично и то, что одним из самых любимых авторов палехских мастеров стал Пушкин. Его сказки оказались идеальным мостом между православным и советским мирами. Формально это была светская литература, а по духу - мир чудес, символов, борьбы добра и зла, то есть нечто гораздо более близкое иконописному мышлению, чем, скажем, индустриальные сюжеты или социалистический реализм. Поэтому палехский Пушкин выглядит органично, а палехский трактор - почти всегда немного странно.

Мне даже доводилось видеть палехских динозавров, зрелище одновременно странное и обаятельное. Художники советских времен честно применяли древний иконописный язык к предметам, о которых средневековые мастера не могли даже мечтать. Получалось необычно и местами очаровательно, но при этом ощущается происхождение самого стиля. Так миниатюра с динозаврами напоминает нам изображение Эдемского сада!

Фреска с Битвой у Мульвийского моста помогает увидеть Палех до всех этих превращений. Здесь еще нет ни Пушкина, ни сказок, ни советских сюжетов. Перед нами те самые источники, из которых позднее выросли знаменитые палехские миниатюры: древнерусская иконопись, западноевропейская батальная гравюра и развитое народное декоративное чувство. И становится понятно, что Палех это не иконописцы, вдохновившиеся Пушкиным. Это иконописцы, которые после революции нашли способ сохранить свое мастерство, рассказывая истории Пушкина.