Новый Год: Позабыт художниками?

 

Норман Роквелл, "Новогоднее настроение",
1963, Музей Нормана Роквелла в Стокбридже, США

Новый год это один из самых массовых и любимых праздников современности, но при этом, пожалуй, самый парадоксальный. В нём как будто есть смысл, однако на Западе он заметно уступает Рождеству. Это хорошо видно по культурному наследию: картин о Рождестве бесчисленное множество, а о Новом годе удивительно мало. В чём же дело?

То, что Новый год оказался на периферии «большого» искусства, не случайность и не забывчивость художников. Это следствие самой природы праздника и того, как на протяжении веков понимались задачи искусства. Художникам всегда было проще работать с тем, что имеет сюжет, причину и следствие. К тому же религия долгое время оставалась одним из главных двигателей художественной культуры. Поэтому веками они писали Рождество от икон до алтарных образов.

Новый год же почти не оставил после себя канона. Его редкие появления в живописи скорее исключения, чем правило: интимный вечер у окна у Юрия Пименова, оптимистическая детская сцена у Александра Дейнеки, американская предновогодняя суета на обложках Нормана Роквелла. Эти образы мгновенны, почти хрупки. Они — как японская поэзия, и говорят не об истории, а о настроении.

Праздник без сюжета

Классическая живопись строилась вокруг истории. Библейские сцены, античные мифы, исторические события давали художнику чёткую драматургию: завязку, кульминацию, жест. Рождество Христа это цельная история, имеющая предпосылки, фабулу и последствия. Именно такие структуры и лежат в основе западного искусства.

Новый год это не событие, а момент. Перелистывание календаря, удар часов, почти абстрактный переход из одного года в другой. В нём нет действия, есть только пауза, наполненная радостным ожиданием,  часто ни на чём не основанным. Изобразить такую паузу гораздо труднее, чем религиозную историю.

Кроме того, Новый год слишком универсален. Он не принадлежит ни одной религии и ни одной культуре полностью. Это праздник равенства, ведь все одинаково ждут полуночи. А классическая живопись веками была искусством различий: святых и грешников, героев и толпы, избранных и простых.

Домашний и частный характер праздника

Долгое время живопись была искусством публичным. Она предназначалась для храмов, дворцов, ратуш, больших залов: пространств, где изображение Рождества должно быть значимым и назидательным.

Новый год же всегда был праздником внутреннего пространства: дома, семьи, стола, пылающего камина. Эта сцена не предназначена для публичного обзора. Такие состояния лучше всего передаются в письмах, дневниках, фотографии и кино, но плохо поддаются парадному холсту.

Отсутствие устойчивой иконографии

У Рождества есть ясли, Младенец, Мария, Иосиф, звезда, волхвы, пастухи. Эти образы веками повторялись и уточнялись, образуя устойчивый канон.

Новый год лишён такой визуальной преемственности. Сегодня это ёлка, электрические гирлянды, фейерверки, но ещё сравнительно недавно ничего подобного просто не существовало. Для живописи, любящей проверенные и освоенные сюжеты, это серьёзное препятствие.

Праздник ожидания

Новый год это всего лишь дата в календаре, который к тому же в XX веке серьёзно менялся. Мы желаем друг другу «Счастливого Нового года», но если задуматься: почему новый год должен быть лучше старого? Что произошло, чтобы это случилось? Ответ прост: "Ничего, кроме смены числа".

Новый год создает ощущение предельно мимолётное. Оно длится несколько часов и исчезает сразу после полуночи. Возможно, именно поэтому в России появился «Старый Новый год», попытка продлить смысл праздника, удержать ускользающую надежду.

Это желание праздновать без события является чувством очень современным, в чем-то оно является противовесом религии. Подлинные новогодние образы появляются лишь в XX веке: у Пименова, у Роквелла, в камерных сценах, где важнее не действие, а настроение: елка, шампанское, вечер, камин, накрытый стол, заливная рыба, салат оливье, и т.д.

Конкуренция с другими медиа

Нового года мало в живописи, но много в плакатах и кино. Когда он стал массовым визуальным праздником, живопись уже перестала быть главным средством фиксации современности. Иллюстрация, реклама и кино оказались быстрее и точнее.

Советский Новый год живёт прежде всего в плакате, марке и фильме. Американский — в журнальной обложке. Европейский — в открытке. Живопись словно сознательно уступила свою территорию другим формам.

Вместо заключения: С Новым Годом!

Художники редко писали Новый год потому, что это не история, а состояние; не событие, а пауза; не публичное действо, а семейный ритуал. Он не религиозен и принадлежит всем.

Новый год дарит надежду, но она требует основания, чтобы стать настоящим праздником. И если это основание появляется, праздник обретает смысл. «Новогодние обещания» бросить курить, заняться спортом, начать новую жизнь работают только тогда, когда за ними следует действие. Для художника в этом может быть и есть его подлинная драма, которую еще предстоит изобразить.