"Черный квадрат" К. Малевича: атом художественной ценности

 

Казимир Малевич "Черный супрематический квадрат", 1915, Третьяковская галерея

Любой, кто видел картину Казимира Малевича «Черный супрематический квадрат» в Третьяковской галерее, замечал, что это не просто черный квадрат. В оригинале квадрат неоднороден, это треснувшая, вибрирующая, покрытая слоями краски поверхность. Черное не абсолютно: в нём различимы теплые и холодные оттенки, мазки, следы кисти, плотность и фактура. Картина жива живописно — в ней есть дыхание руки, материал, борьба с поверхностью.

У картины есть множество смыслов: это и манифест, и философский жест, и культурный рубеж, и «Битва негров в темной пещере». Но что она представляет собой как живописный объект? Поразительно то, что в  работе, объявленной «нулевой формой живописи», сохраняется высокая живописность. Черное поле дышит, пульсирует, поглощает и отражает свет. Белое окружение не просто фон — это пространство, в котором черное существует, словно фигура и пустота взаимно определяют друг друга. В этом отношении «Квадрат» можно воспринимать как тонко настроенную композицию света и материи, не уступающую по выразительности картинам импрессионистов или Ротко.

Художественная ценность картины заключается в предельной редукции формы без утраты напряжения. Малевич довел живопись до состояния почти чистого знака — и всё же оставил её живописью, не схемой, а предметом из краски, холста, трещин и света. «Черным квадратом» Малевич как бы испытывает искусство на прочность: сколько может художник убрать из картины, чтобы она оставалась живописью?

Если отбросить историю и символику, «Черный квадрат» всё равно притягателен. Его ценность — в чистоте формы и предельной концентрации внимания. Зритель сталкивается с абсолютной простотой и одновременно с визуальной напряжённостью. Черное поле «тянет» взгляд, заставляет различать тонкие нюансы: блеск краски, шероховатость холста, слабые вариации оттенков, создающие иллюзию глубины. Белый фон усиливает эффект, словно глаз балансирует между пустотой и плотностью. Мы видим как бы неделимый атом художественности, пиксель, из которого состоит любой классический шедевр.

В этом изображении рождается эстетическое переживание, близкое к созерцанию музыки или прослушиванию поэзии. Красота «Черного квадрата» — не в декоративности, не в рисунке и не в изображении мира, а в ритме, напряжении и гармонии формы и цвета, сведённых к предельной простоте. Произведение минималистично до невозможности, но его художественная концентрация способна захватывать и удерживать внимание надолго, как любой великий шедевр живописи.