Василий Кандинский: Призма мира романа Замятина "Мы"

 

В. Кандинский, "Красный-желтый-голубой", 1925, галерея Помпиду, Париж

Картина Василия Кандинского «Красный – жёлтый – голубой» (1925) может восприниматься как визуальный эквивалент мира Евгения Замятина — мира человека-машины, мира геометрического порядка и подавленных эмоций - описанных автором в знаменитой антиутопии "Мы", 1920.

Если вспомнить роман «Мы», там всё построено на рационализме, на стремлении свести жизнь к формулам и линиям. Люди становятся «нумерами», живут в стеклянных домах, где всё прозрачно и рассчитано. В этом смысле композиция Кандинского — столкновение двух начал: механического и живого. Кандинский использует прямые линии, квадраты и углы, которые напоминают чертёж или схему машины. Они задают «каркас» картины, словно удерживают хаотические энергии в рамках рациональной системы. На картине также можно увидеть профиль человека с релейным переключателем в голове.

Главный герой романа "Мы" математик по имени Д-503 живет в таком жилом стеклянном комплексе. Он почти превратился в механизм, но он еще не совсем обезличен. Так и на картине Кандинского среди строгих геометрических форм появляются круги, изогнутые линии, пятна цвета, будто «импульсы» или «живые частицы». В «Мы» человеческая индивидуальность подавлена, но иногда прорывается сквозь: Д-503 испытывает эмоции, мечтает, любит. Так же и в картине: цвета и линии будто сопротивляются холодной геометрии, создают внутреннее движение и напряжение.

Цвета Кандинского не только декоративны, они эмоционально «озвучивают» конфликт между личностью и системой, что очень похоже на внутреннюю борьбу Д-503. Красный здесь — энергия, страсть, бунт; почти символ «несовершенной» человеческой сущности в механизированном мире. Жёлтый — рациональность, разум, логика; возможно, аналог идеальной гармонии, к которой стремится государство в романе. Голубой — духовное, отстранённое, холодное; можно видеть как «небесную» дистанцию, отчуждённость человека-машины от души.

Если сложить все элементы воедино — линии, формы, цвета — картина создаёт ощущение человека, встроенного в механизм. Человеческое начало видно, но оно подчинено и ограничено структурой. Это одновременно почти визуальный портрет Д-503: человека-машины, у которого все-таки просачиваются чувства — как вспышки красного среди холодной желтой рациональности и голубой отчужденности. С другой стороны картина Кандинского - не портрет Д-503, а иллюстрация общей атмосферы мира "Мы", призмы, через которую мы можем понять внутреннее состояние Д-503 и остальных героев.

Интересно, что Кандинский писал эту картину в Баухаузе, немецкой Государственной высшей школе строительства и формообразования времен Веймарской республики — в то время и в том месте, где царила идея соединения искусства и техники, духа и машины. В этом смысле картина - почти иллюстрация к духу той эпохи. Художник и писатель описывают этот дух, только на разных языках — визуальном и литературном.